PROЗАИЧЕСКОЕ: "ПРОСТО ЛИТЛ"

«Быть человеком – значит чувствовать, что ты за всё в ответе».
Так говорил человек необыкновенной судьбы, родившийся 120 лет назад. Писатель, поэт и профессиональный летчик. .
Антуан де Сент-Экзюпери.
Все мы знаем его благодаря «Маленькому принцу» – произведению вне времени и пространства, книге, которая стала одной из самых продаваемых в истории мировой литературы.
Сегодня в рубрике “PROзаическое» произведение собственного сочинения «Просто Литл» – миниатюра-отсылка к творчеству французского писателя-юбиляра.

Я живу совсем на окраине, какие бывают, пожалуй, в каждом крупном городе. Жизнь здесь не бьет ключом, не светит ярко, освещая миры и мирки, нет шума магистралей и толпы. Просто – тишина. Ее слушаешь, но ухо нет-нет, да и словит обрывки радиопередач, слова песни на языке, которого ты не знаешь, звуки рекламы непонятных и ненужных вещей, а чаще всего – просто шипение, статику, помехи… Ужик, свернувшись спиралью звезд, иногда шипит сквозь сон, Ему снятся наши планеты, все цвета солнц, больших и малых, рождающихся и умирающих. Да, умирающих. Тогда сквозь сон он и шипит – вздохнет об утрате, которая так понятна нам всем, особенно тем, кто, как и я, отсюда. С окраины неба.
Сижу сейчас у себя в комнате, на подоконнике, поджав по-турецки ноги, считаю карликов и гигантов, красных и белых, вспоминая странные детские считалки, помогаю себе рукой перебирать светящиеся точки, чтобы не ошибиться: где побывала, где погостила, а где меня пока еще только ожидают увидеть… Похоже, для нашей семьи это стало традицией. Уходить из дома, чтобы найти, чтобы понять, чтобы научиться чему-то… Дед часто рассказывал мне о Тонио – так он называл своего друга, научившего его многому, а я слушала, раскрыв рот. И не глядя разворачивала очередную конфету, которую толкал мне лапой лис. Он тоже слушал, иногда вставляя свое веское слово, а дед согласно кивал головой. Старый добрый лис…

…Пульсары подмигивают, а сверхновые вспыхивают румянцем – я вспоминаю, как пью виски со льдом из холодного стакана, от которого покалывает пальцы, и наблюдаю за звездами сквозь стеклянную крышу бара. Пьяница, которого все так называют уже просто по привычке, ловко вертит напитки в руках, смешивая космические коктейли по заказу постояльцев. Замечает мой взгляд.
– Постоянно флиртуют, не угомонятся никак, – кивая на звезды, он смеется, но кашель обрывает смех. – Но они, пожалуй, лучшее украшение этого неба, а?
Я только киваю, потому что Пьянице говорить что-то необязательно – поймет тебя и по молчанию. Но поделиться мыслями хочется. И я делюсь. А лис, сидя на стуле за столиком в углу, деловито листая свежий выпуск Либерасьон (где только достал, рыжий хитрец?), смотрит на меня укоризненно поверх страниц. И я ему язык показываю и улыбаюсь. А хозяин бара, выслушав меня, задает вопрос, который мне так не нравится. Ну не знаю я, что ответить! Не ответила ни Королю, побывав у него на каникулах, ни Счетоводу, открывая свой первый счет в банке…
– Когда ты отправляешься?
Я посмотрела на него, только качнула головой неопределенно, а он не стал больше приставать с этим…

PROЗАИЧЕСКОЕ: "ВРЕМЯ БЛЮЗА"

Сыро, будто в ведро с водой угодил. Это вам не маленький ливень, что мочит вас как бы с неохотой, нет. Тут просто тропический. Ураган пришел издалека, он гонит прохожих и затапливает тротуары. Я знаю, что это для меня, моя жизнь не может оставить меня в покое. Люди вокруг открывают зонты, ищут козырьки подъездов и заскакивают в кафешки. Потухшая вывеска бара странным образом притягивает меня с противоположного тротуара. Я-то думал, что наизусть знаю эту улицу. Дождь сбивает с привычного маршрута. Позволю-ка я себе расслабиться эти четверть часа, пятнадцать минут только для себя, пока мир снова не войдет в норму.

Старое дерево, янтарного цвета бутылки, тишина. Вода ручьями стекает с моего плаща, висящего на вешалке у входа. У стойки я один. Табурет. В дальнем углу парочка пьет пиво и тихо переговаривается. Официант безучастен и нетороплив.

— Мерзкая погода?

— Пожалуйста, виски без льда.
В углу музыкальный ящик. Надо же, они до сих пор существуют. Для него нужны монетки, так ведь? Может, он и картинки показывает, как раньше. Похоже, что нет. Случайно или намеренно, официант выбирает мелодию и смотрит на меня. Боюсь, как бы его вкус не потревожил мое одиночество. Я прихлебываю виски, это согревает меня быстрее, чем что бы то ни было.

PROЗАИЧЕСКОЕ: Пауло Коэльо. О книгах и библиотеках

Небольшое эссе от Пауло Коэльо на тему нашего блога :)

На прошлой неделе я рассказывал о своей привычке де­лать пометки на полях книг. Вообще-то книг у меня не­много: с некоторых пор я стараюсь во всем следовать принципу: максимум качества при минимальном коли­честве. Это не значит, что я избрал аскетический образ жизни. Совсем наоборот: чем большим числом пред­метов мы обладаем, тем меньше имеем свободы. Неко­торые из моих приятелей (и приятельниц) жалуются, что из-за слишком большого гардероба теряют массу времени на то, чтобы выбрать подходящую одежду. Я же, оставив только вещи «на все случаи жизни», никогда не испытываю такого затруднения.
Но не о моде речь, а о книгах. Отбирая самое необ­ходимое, я решил оставить в своей библиотеке не больше четырехсот книг: одни – из сентиментальных соображений, а другие – потому что часто перечитываю их. Много было причин принять такое решение; одна из них – грусть, которую я испытываю, видя, как заботливо собиравшаяся в течение всей жизни библиотека продается наследниками чуть ли не на вес, с полным равнодушием. Другой резон был такой: а зачем, собственно, держать все эти тома дома? Чтобы украсить ими стены? Книги, купленные мною, принесут намного больше пользы, если будут храниться в публичной би­блиотеке.
Когда-то нужно было иметь книги под рукой, что­бы навести справку. Но сейчас достаточно включить компьютер, напечатать в окошке ключевое слово для поиска, и на экране тут же появится вся необходимая информация. Интернет – самая большая библиотека и мире.
Я, конечно, продолжаю покупать книги – никакими электронными средствами полностью их не заменишь. Но как только дочитываю книгу, отправляю ее в странствие: дарю кому-нибудь или передаю в публичную би­блиотеку. И дело не в моей озабоченности проблемой сохранности лесов и не в щедрости: я просто считаю, что каждая книга должна проделать собственный путь, а не пылиться на полке.
Будучи писателем и живя на гонорары, я рискую на­вредить самому себе: ведь чем больше моих книг будет продано, тем больше денег я получу. Как бы там ни было, я не могу быть нечестным по отношению к своим читателям, особенно из тех стран, где правительственные программы поддержки библиотек не учитывают основ­ного критерия справедливого отбора книг: удовольствие от чтения при высоком качестве произведения.
Поэтому пускай наши книги все-таки странствуют, переходят из рук в руки, заставляют лучиться удоволь­ствием глаза людей. Когда я пишу эту заметку, мне смут­но припоминаются строки из стихотворения Хорхе Луиса Борхеса о книгах, которым никогда не суждено быть раскрытыми.
Знаете ли вы, где я сейчас нахожусь? В маленьком городке в Пиренеях, во Франции, в кафе с кондицио­нером, где спрятался от нестерпимого зноя. Полное собрание сочинений Борхеса есть у меня дома, за не­сколько километров от кафе. Борхес – это писатель, которого я постоянно перечитываю. Но давайте про­ведем эксперимент.
Перехожу на противоположную сторону улицы. Через пять минут ходьбы оказываюсь в другом кафе, в котором установлены компьютеры (это заведение, известное под симпатичным и неоднозначным названием «Киберкафе»). Приветствую хозяина, прошу стакан ледяной ми­неральной воды, открываю поисковую программу и на­бираю на клавиатуре несколько слов из единственной строки, которую хорошо помню, а также имя автора. Не проходит и двух минут, как на экране появляется полный текст:
Есть стих Вердена, о котором я больше не вспомню.
Есть зеркало, которое видело меня в последний раз.
Есть дверь, запертая до скончания века.
А среди книг моей библиотеки
Есть та, которую я больше никогда не открою.
На самом деле, мне кажется, что многие из подарен­ных мною книг я больше никогда не открыл бы, потому что и так не успеваю читать то новое и интересное, что издается, - а я обожаю читать. Я радуюсь за тех, кто собирает библиотеки; обычно первое знакомство ребен­ка с книгой происходит благодаря любопытству, пробуждаемому в нем томами в переплетах, с рисунками и буквами. Но не меньше я радуюсь, когда во время встреч с читателями у меня просят поставить автограф на читаном-перечитаном экземпляре, десятки раз передавав­шемся из рук в руки: эта книга странствовала так же, как странствовала мысль автора, когда он писал ее.

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Осколки моря"

Решил поделиться в нашей рубрике небольших прозаических произведений своим творчеством. Все равно пока пылиться в папке на локальном диске)) В будущем (надеюсь) рассказ войдет в сборник "Истекая солнцем", работа над которым уже активно идет. 

Кстати, теперь у каждой рубрики будет свое оформление (как заметили из статьи о библиомате). Но об этом еще поговорим отдельно. А пока - PROзаическое.

- Я только вот чего не знаю…

- Чего же?

- Как правильно пишется: «перламутр» или «перламудр»?

Снова он за свое. Сказала же – не будет!

- Ну! Саша!

Блин, ну сказала же. А ему, похоже, нравится.

- Русалочка! - Саша смеется и кидает в нее пляжный мяч (думает, что умеет подавать, но на самом деле – не умеет), который своим надутым боком норовит приземлиться в воду и обрызгать ее. Как бы не так! 

От встречного удара мяч полетел обратно, через старую рыбацкую сеть, которую кто-то додумался нацепить на два вкопанных в песок металлических столба.Те, в свою очередь, стеснялись своей наготы и решили одеться в коричневые купальники ржавчины. Вот такой вот самодельный волейбол. Хорошо, хоть мяч настоящий.

Но играть ей не хотелось. И вообще… Ну чего он увязался за ней? 

Вспомнились слова подруг, отдающие нотками зависти: «Ты ему нравишься, Ари. Вот и носится за тобой, словно хвост за лисой».

Ари.

Ее звали Ариель (и додумались же родители?!) и люди, те, кто помнил сказку, звали ее Русалочкой. Вот и Саша помнил.

Но она не была против, если только «русалочкой» не начинали злоупотреблять, не называя по имени. Тогда – обижалась. А так – она любила море.

«А знаете?

Из чего?

Состоит?

Море?»

- продекламировала Ари строчку из исписанного черной ручкой потрепанного молескина. Спохватилась. Думала, что читает про себя, читает наизусть. Оказалось – читает белой пене у ног. Начала грызть колпачок ручки.

- И. Из. Чего же? – услышал и рухнул на песок рядом. Хотел завертеть мяч на кончике пальца, но не получилось – веселый яркий шар покатился, давя песчинки, и был принят волнами, как родной. 

«Сам полезет доставать».

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Кино" Филиппа Делерма

Пересматривая вечером "литературные" ресурсы сети, наткнулся на один интересный рассказ одного из популярных современных писателей Франции - Филиппа Делерма. Рассказ этот - о кино. Кинотеатре. Но не о самом "процессе", не о просмотре фильма. Иначе я бы не обратил на него внимания. Рассказ этот - о том состоянии, которое предшествует процессу. Предлагаю вашему вниманию.

Филипп Делерм

КИНО

Кино — не то место, куда можно, что называется, выйти на люди. С людьми тут почти что не соприкасаешься. Тут другое — входишь в зал и утопаешь в ватной взвешенности. Фильм еще не начался, и аквариумный свет колышет приглушенные голоса. Все мягкое, пухлое, обеззвученное. Неслышно ступая по ковру, с принужденной беспечностью идешь вдоль пустого ряда. Нельзя сказать, что в кресло садишься или даже усаживаешься. Это махрово-плотное, упругое пространство надо освоить. В него толчками втискиваешься, в нем блаженно распластываешься. К этому сибаритству добавляется приятное чувство слияния с другими — ты занял ячейку в одной из шеренг, развернутых перед экраном.
Но дальше общность не идет. Что ты узнаешь, например, о здоровенном парне, который развалился в кресле тремя рядами ближе к экрану и все еще читает газету? Разве что разок-другой он засмеется невпопад или, гораздо хуже, не засмеется, когда будет смешно тебе. В кино не проявляют себя. Сюда ходят, чтобы укрыться, забиться, свернуться. Здесь сидят, как на дне водоема, и вглядываются в голубизну — любое чудо может совершиться в псевдоглубине экрана сцены. Ни запаха, ни дуновения в зале, упирающемся в призрачное упование, в трехмерном храме, где отправляется культ плоскости.
Сгустилась темнота, и засиял алтарь. Теперь ты воспаришь — небесной рыбой, морскою птицей. Отнимется тело, и станешь английским пейзажем, нью-йоркским проспектом, бретонским дождем. Ты жизнь, ты смерть, любовь, война, тебя вобрал лучистый конус, где мельтешат пылинки. И когда появляется надпись “конец”, ты остаешься в трансе, бездыханным. Но вспыхивает резкий свет. Придется разогнуть затекшие суставы и лунатически двинуться к выходу. Главное — ни слова, никаких замечаний, суждений: слова все сломают. На уходящем из-под ног полу смиренно ждать, пока пройдет амбал с газетой. Застыть, как космонавт в скафандре, сберечь еще хоть на минуту диковинную невесомость.

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Ежик и море" Сергея Козлова

Сейчас, когда зима уже приближается к своему логическому завершению :-)) всем хочется тепла, весны (а кому-то уже и лета) и приятных "солнечных" эмоций, согревающих, словно лучики солнца, наш внутренний мир. Небольшой рассказ-эссе, который мы предлагаем сегодня в "Proзаическом", создает именно такие эмоции - чистые и светлые, делающие расстояние и время, оставшееся до теплых деньков совсем крошечным. Читаем и ждем весну!) 

Сергей Козлов

Ежик и море

— А когда тебя не было, ты где-нибудь был?
— Угу.
— Где?
— Там, — сказал Ежик и махнул лапой.
— Далеко?
Ежик съежился и закрыл глаза.

Жил-был в лесу Ежик-иголка. Был у него дом с печкой, лампочка в дому из гриба-лисички и полная кладовая припасов. Но все Ежику чего-то хотелось…
— Неспокойно мне, — говорил он Васильку. — Вот здесь мутит, — показывал на грудь. — К морю хочется.
Василек никогда не видел моря, и поэтому говорил:
— Зря ты печалишься, ежик. Посмотри, какой я красивый, взгляни, как высоки сосны, послушай, как птицы поют! И все тебя здесь, в лесу, знают и любят.
Но Ежик с каждым днем печалился все больше.
— Хочется мне к морю! — жаловался он Муравью.
— А какое оно? — спрашивал Муравей.
— Большое. Но я его никогда не видел.
И вот как-то ранним утром, когда в небе еще плавали молочные звезды. Ежик вышел из своего домика и пошел к морю. В лапе у него была палка, а за плечом — котомка с едой.
Сначала он шел лесом, и птицы пели над ним, и трава, мокрая от росы, шуршала под ногами. Потом лес кончился, и путь Ежику преградила река.
— Эй! — крикнул Ежик.
И по всей реке понеслось: «Эй-эй-эй!..»
— Ты чего кричишь? — спросила, подлетев, Утка.
— Переправиться надо, — сказал Ежик.
И Утка подставила ему свою спину и перевезла на другой берег.
— Спасибо, Утка, — сказал Ежик и зашагал дальше.
Теперь он шел по огромному лугу. Трещали кузнечики, звенели стеклянными крылышками стрекозы, и где-то высоко в небе распевал жаворонок.
Долго ли шел Ежик, коротко ли, он вышел к морю.
— Здравствуй, море! — сказал Ежик.
— Здравствуй, Ежик! — сказало море.
И накатилась волна. «Пффф-ф!..- ударила она в берег. — Шшшш…» — зашуршала по камушкам, отступая.
И Ежик тоже сделал шаг вперед и сказал: «Пффф-ф!.. — и, отбежав немного: — Шшш-ш!..»
— Я на тебя похож, да?
— Очень! — сказало море. И снова ударило волной в берег.
Целый день Ежик играл с морем: то подбегал к самой воде, то отбегал прочь.
Засыпая на песке под скалой, он поеживался, и ему казалось, что он тоже — маленькое море на четырех лапах.
«Пффф-ф!.. — бормотал он себе под нос. — Шшш-ш!..»
И подымал и опускал иголки.

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Фрида" Семёна Гонсалеса

Кто не влюблялся в студенческую пору? Вопрос риторический - наверное, все испытывали это непередаваемое чувство легкости, которое еще называют бабочками в животе :-) Кто-то влюбляется в людей "обычных" - по поведению, кто-то - в необычных - непонятных другим, людей "себе на уме". Но что поделать, если у человека богатое "не такое" мировосприятие :-). 

Самарский сетевой автор, поэт и прозаик Семён Гонсалес написал об этом небольшое произведение. Рассказ "Фрида" - у нас в PROЗАИЧЕСКОМ.

ФРИДА

Необъятная тревога,
Непонятное волненье.
Что-то сердце ко мне строго -
Не прощает отчужденья!

Я спрошу у солнца лучше,
Я спрошу у ветерочка:
Где же мой прекрасный лучик,
Что мне освещает ночи?

Где мое большое счастье,
Что тревожит ум и душу?
Только ветер безучастен,
А у солнца взгляд потушен…

Я спросила у ромашки
и синицы желтобокой…. 

- Я спросил у ясеняяя, где моя любимаяяя! Хмым…
- Я так и знала. Я знала, что ты будешь смеяться и вспомнишь эту дурацкую песню. Не буду я тебе больше своих стихов читать!
- Брось, Фрида, не кипешуй. Я не хотел тебя обидеть! Нууу... случайно вырвалось! - стараюсь сдержать смех - Сама-собой параллель... как-то возникла. У тебя замечательные стихи! Я не смеюсь.
- Пойми, умник – это мои мысли и чувства, а не того чела, что песню сочинил! Не помню, как там его звали.
- И я не помню. Антонов, кажется…
- Нет, не Антонов – это точно. Ладно, потом вспомню. Так вот, это мои мысли, это мои чувства и слова. Просто тот чувак сочинил нечто похожее раньше, – В ее глазах заблестели знакомые огоньки-чертики – Понимаешь, все в этом мире было когда-то раньше. Нет ничего нового. Ну, напишу я, например: про любовь, про дружбу, про тополь, про солнце, про весну, про зиму.  Да про что бы ни написала – все уже ранее тысячу раз до меня воспето и описано.
- Да все я понимаю, успокойся. Лучше продолжай стих. Что там у синицы?
- Всё, улетела синица. Нет у меня настроения дальше читать.  Потом, как-нибудь…
- Ладно, айда покурим.

PROзаическое: Арчет. Кофейное.

      

Наверное все знают Арчета. Нет? Кто не слышал, поднимите руку? Вижу, вижу. Для вас я оставлю внизу сообщения ссылку, и вы узнаете, кто он :-) Только не надо спускаться вниз поста прямо сейчас:-). 

     Арчет - это... поэт. 

     Молчание. 

     Он настолько необыкновенен, это человек, а знаком я с ним всего лишь по рассказам друзей, что можно было здесь сейчас много и интересно рассуждать о его необычности, о том, что он СОЗДАЕТ. ПИШЕТ.  Не только стихи, но и прозу. Прозаическое. Поэтому о нем самом (авторе), я постараюсь написать в следующий раз, а сейчас... делюсь с вами его Прозаическим. Словами, пропитанными кофе и эмоциями. Или это кофе пропитано эмоциями и словами?:-) Или, может быть, все это вместе - одно неотделимое целое?  Прочитайте - и вы поймете, о чем речь:-)

Archet

Выпейте кофе?

КАПУЧИНО
- Когда голуби вырастают, они становятся ангелами.
...
- Но только белые. Остальные загибаются на помойках.

ESPRESSO
- Я не люблю людей.
- Почему?
- Они похожи на змей.
- Что, даже я?
- Ты - исключение.
- Вывернулся...
- Еще бы. Я-то - правило.

ПО-ФРАНЦУЗСКИ
- Так пусто кругом. Иногда хочется взвизгнуть, резко так, или выкраситься в фиолетовый.
- Сочувствую.
- Меня, видимо, заметят только в случае пропажи.
Вздыхает. Хмыкает.
- Ладно. Давай я тебя украду.
- Да! Точно. Действительно, выход. Но лучше, чтобы это был не ты.
- Почему?
Опускаются уголки губ.
- Ну... Если украдешь ты... Кто же тогда будет меня искать?

ЛАТТЕ
- Перестань вести себя, как... Перестань вести себя! И дай уже я тебя поведу.

АМЕРИКАНО
- Представь, что появилась лестница в небо.
- Настоящая?
- Угу. И каждая собака в курсе - за лестницей - рай...
Он вдруг заговорил стихами. Такое бывало с ним по утрам:
- ...данный нам вместо скучно-насущного хлеба. Что тогда с нами станется? Угадай.
Сначала наверх уйдет штук десять везучих... Потом еще штук пятнадцать нормальных людей... Потом поставят кордон, и выпустят лучших из лучших, из лучших. Потом пропустят богатых, а после - тех, что просто наглей...
Он замолчал.
- А потом?
- А потом оттуда на мир сбросят атомную бомбу. Потому что рай не резиновый.
- Се ля ви.
- Да.

МОККО
- Аль, мне приснилось…
- М-м?
-Что мы… Ну, человечество-мы… вышли в космос и колонизировали какую-то планету. И у нее был спутник вместо солнца, красно-синий.
- Ну и?
- Знаешь, как он назывался? «Пепси-кола»! Даже вся планета, по-моему, так называлась… И я подумала, что так, наверное, и будет.
Альт индифферентно кивает.
- Да, так и будет… Вещий сон. Хотя лучше б там все-таки было красное солнышко. Кока-колу я люблю больше…

ДЕКАФ
- То есть не надо?..
- Аль... Если бы я хотела поговорить с кем-нибудь умным, я бы осталась дома. Одна.

РИСТРЕТТО
- Аль?
- М?
- М!
- А. Сейчас.

ПО-ВОСТОЧНОМУ
- Красивый дождь.
- Угу, только мокрый.
- Так радуйся...
- М?
- Мокрый он всегда, а красивый только время от времени.

PROЗАИЧЕСКОЕ: Письма к Луни

Хочу поделиться с вами творчеством одной талантливой молодой девушки, начинающей писательницы и поэтессы. Верите или нет, но талант, когда он есть, можно заметить. В ней я начал замечать его давно, и, хоть мы иногда и спорим с ней (шуточно) на эту тему, талант никуда не девается, а сидит тихонько и наблюдает за нами. :-) 

Сегодня я размещу здесь ее... наверное рассказ, хотя это не рассказ и даже не эссе... 

Письмо. Да-да, письмо. Письмо-мечта, письмо-чувство. Письмо к звезде по имени Лунь. 

Сам я перечитываю его иногда, когда плохое настроение захватывает и грозит не отпустить. Но эта мечта возвращает все на места... :-)

Читаем :-) 

Daria A.

Письма к Луни

Знаете, Тамара, два письма уже порвал. Мне все кажется, что я должен что-то Вам объяснять, в чем-то каяться, симулировать угрызения совести. Позвольте всего этого не делать. Постепенно все образуется. Я Вам буду писать письма, бесконечно длинные и скучные, как дождь в сентябре. Вы не пугайтесь. Воспринимайте их в конце концов как беллетристику, изумляйтесь наличию запятых и т.д. Я буду писать очень часто, а Вы можете отвечать вовсе не на каждое, скажем, на каждое пятое письмо. 

Просто Вы мне очень нужны. Я не могу объяснить этого. Я напишу Вам о себе, подробно и по возможности правдиво. Буду писать медленно, чтоб ни в одном слове не покривить. 

Может, Вам хоть что-нибудь станет ясно. 

Сергей Довлатов

Письмо первое...

Лунь, слышишь ты меня? 

     Кажется, мы не разговаривали с той прохладной весны. Твой холодный, но близкий и родной свет не затмят сотни земных, обманчиво теплых огоньков. Пусть они близко, но они - фальшивые, а тебя я чувствую душой и телом, Лунь. 

      Ах, Светлая, я никогда так не любила. Все прочие были лишь привязанностями, а он - он призвание. Ему я молюсь, его я вижу во снах, он - мой друг, покровитель, хозяин, мое солнце, моя жизнь, мой воздух. Каждую черточку, каждый волосок, взгляд, голос, улыбку - все, все до последней точки люблю я в нем. Я слышала биение его сердца, и до сих пор этот ритм не дает остановиться и сдаться моему, наоборот, он заставляет биться его сильнее и чаще. Иногда я задыхаюсь, когда вижу его. Пусть не снаружи, но внутри, в душе: задыхаюсь от радости, от восторга, что Он есть, что он - существует в этом мире. Иногда от наших с ним бесед по моему телу растекается ровная, теплая волна счастья и спокойствия, но если бы ты знала, сколько страсти бушует в наших душах! Иногда эта страсть переполняет меня до краев, и я уже не могу держать себя в руках - один дьявол знает, что я могу сделать! И делаю. Ах, пойми, от его близости я схожу с ума, и как глубока и многогранна становится моя внутренняя сущность рядом с ним! 

     Когда я вижу его, время замедляет свой бег. В небе летят птицы, песни ветров становятся тише, а вокруг распространяется живительное Тепло. Это Его Тепло, это Тепло Любви. Прекраснее его нет ничего, но стоит ему исчезнуть, как мир тускнеет и меркнет, он становится уже не тот. С ним он волшебен... когда он рядом, не верится, что может быть зима. 

         Милая, прекрасная Лунь, я знаю, ты поймешь меня. Пока свет твой ясен и всевидящ, пока мерцает он для твоей далекой, забытой на этой планете девочки, прошу - возьми мой Сон. Возьми, забери его весь, чтобы я смогла увидеть его ночью, хотя бы издалека, чтобы я коснулась незаметным, холодно-голубым ночным лучом его волос, его лица, безмятежного и спящего, его ласковых, сильных рук, его парящих, мудрых мыслей... прошу, родная, теперь он тоже часть меня, а значит, и часть тебя. Когда-нибудь мы придем к тебе вместе, вдвоем.

15 октября 2012 года, заполуночье

P.S.: На YouTube выложено одно из последних ее стихотворений, "Порою мне кажется, мир создавался из сказки...". Можно почитать и послушать :-)

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Фрида"

        Как часто, прочитав очередное литературное произведение, вы закрываете книгу и…понимаете,…что не вынесли из прочитанного НИЧЕГО?…Я не говорю сейчас о «легком чтиве», рассчитанном на массового пользователя, не обремененного глубоким интеллектом, а веду речь о той литературе, которая привлекает думающего читателя…Мне кажется, вы достаточно легко назовете пару-тройку произведений, которые вас не впечатлили не потому, что эти произведения плохо написаны, а потому что не цепляют…А теперь попытайтесь вспомнить, какая книга, будь-то роман или рассказ, тронул вас до глубины души? Ну же…вспоминайте!!!!!!! С этим дело обстоит сложнее, не так ли? Тогда я предлагаю вашему вниманию рассказ, который врядли оставит вас равнодушными…Сильный..правдивый..искренний и….печальный…он еще какое-то время после прочтения не отпускает читателя и держит в напряженной задумчивости…А вот и сам рассказ…Приятного прочтения!

Фрида

       

 Это был пионерский лагерь. В Белоруссии. И почему он не назывался концентрационным я не могу ответить даже сейчас, спустя 30 лет. Я не собираюсь спорить с Марией Ивановной Арбатовой. В любом случае людей, никогда не испытавших антисемитизм, гораздо больше остальных. Я просто тоже что-то еще помню. Умение забывать – залог нервного здоровья. Умение не заметить – залог плохого писателя. Но здорового. Наверное, получится слезливо. И я даже знаю, кто первым меня обвинит в "бабости". Но я не предлагаю вам плакать. Я просто предлагаю проверить ваши писательские способности – мы ведь все здесь пишем. Итак, вы помните? Или вы не заметили? Ее звали Фрида. Честное слово, ее звали Фрида. И она не была знаменитой мексиканской художницей. Назвать свою дочку Фридой… Глупость по тем временам. Отправить Фриду в пионерский лагерь – безумие. По тем же временам. Я, кстати, ненавидел летние лагеря. Все начиналось с традиционного "жид-жид –жид по веревочке бежит", а заканчивалось предательским признанием…"я не еврей"…Я видел, что при слове "еврей" пионерам становилось гадко. Тошно. Им хотелось блевать. "Жидом" было быть лучше. "Евреем" мучали. "Жидом" приговаривали. Но мучительно уже не было. Чего врать – я не был тем, кто за "жид" … и в морду. За "жид" – и в морду. Чаще в морду давали мне. За "жида". Но надо было выжить. Всю длинную и счастливую пионерскую смену. Надо было выжить! Спасибо родителям, я был всего лишь Мишей. А фамилию можно было предать: "Я – не еврей". Никто, наверное, и не верил. Но отреченный лучше обреченного.

                         А почему мне должно быть стыдно? Я просто выживал. Как выживает безногий на скользком катке. Как выживает слепой в толчее метро. Мне нужно было жить. Но ее звали Фрида. Всех вокруг звали тогда Танями и Светами. Наташами. Томами. Иногда, Анджелами. Ее звали Фрида. Никто не понимал, откуда взялись эти 5 букв. Фри…Как? Фли… Нет! Так как ее там? Фру… А, Фрима! Все ее звали Фрима. Без тени сомнения, без колебания. Фрима! Так ее звали все. Даже пионервожатые и особенно тетки – воспитательницы. С волосатыми подмышками, выбивающимися из-под голых сарафанов. Все ее звали Фрима. Даже тетки. Но ее звали Фрида. И я это знал. Потому что, в городе у меня была тетка. Тетя Фрида. Фрида Хаимовна. Но мне надо было выжить. И я молчал. Фрида была некрасива. Как бывают некрасивы… Нет…. Я знаю, вы подумали, что я напишу: "как бывают некрасивы еврейки". Нет. Она была некрасива, как бывают некрасивы некрасивые люди. Рыжая, но не до солнечности. Кудрявая, но не до волнистости. Веснушчатая, но не до золотистости. Ржавая. Лохматая. Конопатая. С вывернутыми глазами. С побитой кожей. С размазанным по лицу носом. Еще? С ушами, закрываюшими небо. Еще? С обгрызанными ногтями. Еще? С толстыми и вечно мокрыми губами. Казалось бы – ну остановись же, судьба! Но нет – еще! С толстыми ногами. Еще! С улыбкой идиотки, у которой язык вываливается изо рта. Еще! С вечно спущенными чулками…

                     У нас дома уже была фотография девочки с вечно спущенными чулками. Со странной улыбкой. Некрасивой странной улыбкой. Нелепо-подстриженной. Немодно-подстриженной. В-общем, у нас дома была старая фотография некрасивой девочки. Ее звали Женя. Она была маминой двоюродной сестрой. В 1941 году ее сожгли. Когда я увидел Фриду, я увидел сожженную Женю. …Не надо мне говорить, что ребенок в 11 лет не способен на аллюзии. Я знаю и помню – спущенный чулок Фриды был чулком Жени. Евреи рождаются стариками и я не был ребенком. Но дети в 11 лет не способны на аллюзии. Они видели уродину. Еврейскую страшилу. Жидовку. Голема. Фри…Фру…Фре… Фриму. Но ее звали Фрида. С ней никто не играл. Я ни разу не видел, чтобы с ней говорили. Она была всегда одна. Я с ней не говорил тоже. Мне надо было выжить. Когда она появлялась рядом все кричали: "Фрима, Фрима! Жидовка…" А когда рядом были пионервожатые, то кричали шепотом. Но ее звали Фрида. Она не протестовала. Уходила в сторону, глупо улыбаясь. Ее язык виднелся впереди зубов. Это было некрасиво.

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Предчувствие осени"

   Осеннее настроение...Какое оно? Депрессивно-печальное или полетно- мечтательное? Сегодня шла по парку на работу и поймала себя на мысли, что сезонное "умирание" природы напоминает нам о том, что все имеет свое начало, и свой конец....неизбежно....Вечером сделаю душе подарок- куплю торт, чтобы не грустила:), а вашему вниманию предлагаю миниатюру об осени, приятного прочтения!

Предчувствие осени

   Примерно неделю назад, после очередного внезапного дождя, я вдруг почувствовал осень. Она была еще невидима, но для тех, кто ее знает, она отчетливо чувствовалась в удивительной прозрачности воздуха и странном, ни с чем не сравнимом запахе. 

Через открытые пока окна осень проникала в дома. Ночью она обживалась среди покрытых летней пылью вещей, а днем стыдливо пряталась за августовскими листками календаря, ожидая того дня, когда нетерпеливые, в радостном возбуждении, первоклассники, аппликациями из желтых кленовых листьев на своих веселых ранцах объявят всему миру о начале осени. 

К осени надо готовиться весь год. Собирать силы, укреплять нервы. И непременно постараться подлатать прохудившуюся во многих местах жизненную позицию. Ничего если латки другого цвета, и не всегда подходят по размеру. Лишь бы покрепче, лишь бы не задували безжалостные осенние ветры. Потому что если осень застанет тебя врасплох, она сомнет, раздавит, уничтожит... 

Ты будешь задыхаться бесконечными тревожными осенними вечерами, мучимый странными необъяснимыми ощущениями и предчувствиями, а по утрам она бодрящим холодком будет стоять у твоей постели, показывая на огненное зарево нового дня, и как бы извиняясь за предыдущий вечер. 

Она ведь совсем не злая, осень, но, к сожалению и не добрая. Она такая, какой ты в состоянии ее принять. Она просто проецирует тебя на тебя. 

И поэтому, если ты окажешься силен, спокоен и терпелив, осень подарит тебе все это же, но усиленное многократно... 

И тогда ты увидишь и поймешь множество простых и мудрых истин. 

© Федор "TEODDOR" Бубнов