ДАТЫ: БЕЗЫСКУСНАЯ ИСКРЕННОСТЬ

Джейн Остин - английская романистка, прославившаяся остроумным и проницательным изображением провинциального общества. Судьба Остин не отмечена сколько-нибудь знаменательными событиями; она не вышла замуж и провела всю жизнь в кругу любящих родственников. Атмосфера тихой провинции оказалась благотворной для творческого дара писательницы, подсказывая сюжеты романов, повествующих, по словам Остин, о жизни двух-трёх семейств. 

Самыми известными считаются шесть её романов: «Чувство и чувствительность» (1812), «Гордость и предубеждение» (1813), «Мэнсфилд-парк» (1814), «Эмма» (1816), «Нортенгерское аббатство» (1818), «Доводы рассудка» (1818).

Либрариум предлагает десятку цитат из этих произведений. В каждой из них есть нечто "английское", притягательное и запоминающееся:

PROЧТЕНИЕ: Книги на Хэллоуин

Наступает Хэллоуин, и никому не надо напоминать, какие чувства вызывает это праздник. И, наверное, это именно то время, когда хочется почитать чего-то такого, после чего будет очень сложно уснуть. Либрариум предлагает к proчтению список самых "ужасных" книг.

1. Брэм Стокер. Дракула

Эта история впервые была опубликована в 1897 г. и с тех пор является едва ли не самой страшной и загадочной. По словам сына ее автора, Брэма Стокера, отец неоднократно во сне видел восстающего из гроба Короля всея вампиров, что и натолкнуло его на мысль о написании романа. По сюжету лондонский юрист Джонатан Харкер отправляется в замок Дракулы, чтобы оформить документы на собственность в Лондоне, однако сперва попадает в ловушку, а затем происходящие события заставляют его задуматься о своем психическом состоянии. Вскоре нечто странное происходит с девушкой Люси, которую не удается спасти. На помощь приходит доктор Ван Хельсинг, объясняя, что причина всех событий одна - древний род нежити, вампиры, в которых, казалось бы, никто уже не верит. И героям приходится отправится на встречу самым страшным событиям ради спасения людей от Дракулы, а заодно и его собственной души.

2. Говард Филипс Лавкрафт. Хребты безумия

Роман был написан в 1931 г. и является одним из главных произведений Мифов Ктулху.
В Антарктику отправляется экспедиция, оснащенная по последнему слову техники. Почти сразу же она обнаруживает окаменелости странно правильной формы и останки неких существ из другой цивилизации. На следующий день группа не выходит на связь и к ним отправляется другая экспедиция, которая на месте лагеря обнаруживает нечто ужасное. И в дальнейшем открывает тайну заброшенного города, берущего свое начало глубоко под землей. Людям придется ощутить на себе весь ужас древнего народа, некогда населяющего землю, и узнать, какие инопланетные чудовища принесли в его жизнь хаос и смерть.

(ПО)ЭТИЧЕСКИЙ ПУТЬ: Арчет. Письмо Летчика Маленькому Принцу

В рубрике "PROзаическое" мы уже знакомили вас с творчеством Арчета на кофейную тему. Теперь предлагаем познакомиться с одним из его стихотворений, которое, не сомневаемся, оставит след внутри вас и произведет впечатление.

Принц, понимаешь... Дела у меня не очень. 

Ливни идут, а люди - стоят. Тоска. 

Ты улетел - и нет уже больше мочи, 

мир обезлюдел, как будто бы между прочим. 

Он состоит из Африки и песка.

Мир состоит из взрослых и одиноких, 

сломанных самолетов и навсегда 

юных друзей.

Серьезные не жестоки - 

Им все равно. Я думаю, это сроки 

годности мира. А может, уже года. 

Впрочем, достаточно. 

Как там ты? А барашек? 

А баобабы? А роза? Её шипы? 

Мой самолет приземлился среди ромашек, 

и у ромашек нету ее замашек... 

Это, выходит, наверное, из толпы... 

Слушай, напомни! Точно - шестьсот двенадцать? 

Твой астероид? И буква, - барашек, "бе"? 

Здесь мне почти что незачем оставаться, 

и без меня сумеют навоеваться. 

Скоро, наверное, я улечу к тебе.

Летчик.

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Осколки моря"

Решил поделиться в нашей рубрике небольших прозаических произведений своим творчеством. Все равно пока пылиться в папке на локальном диске)) В будущем (надеюсь) рассказ войдет в сборник "Истекая солнцем", работа над которым уже активно идет. 

Кстати, теперь у каждой рубрики будет свое оформление (как заметили из статьи о библиомате). Но об этом еще поговорим отдельно. А пока - PROзаическое.

- Я только вот чего не знаю…

- Чего же?

- Как правильно пишется: «перламутр» или «перламудр»?

Снова он за свое. Сказала же – не будет!

- Ну! Саша!

Блин, ну сказала же. А ему, похоже, нравится.

- Русалочка! - Саша смеется и кидает в нее пляжный мяч (думает, что умеет подавать, но на самом деле – не умеет), который своим надутым боком норовит приземлиться в воду и обрызгать ее. Как бы не так! 

От встречного удара мяч полетел обратно, через старую рыбацкую сеть, которую кто-то додумался нацепить на два вкопанных в песок металлических столба.Те, в свою очередь, стеснялись своей наготы и решили одеться в коричневые купальники ржавчины. Вот такой вот самодельный волейбол. Хорошо, хоть мяч настоящий.

Но играть ей не хотелось. И вообще… Ну чего он увязался за ней? 

Вспомнились слова подруг, отдающие нотками зависти: «Ты ему нравишься, Ари. Вот и носится за тобой, словно хвост за лисой».

Ари.

Ее звали Ариель (и додумались же родители?!) и люди, те, кто помнил сказку, звали ее Русалочкой. Вот и Саша помнил.

Но она не была против, если только «русалочкой» не начинали злоупотреблять, не называя по имени. Тогда – обижалась. А так – она любила море.

«А знаете?

Из чего?

Состоит?

Море?»

- продекламировала Ари строчку из исписанного черной ручкой потрепанного молескина. Спохватилась. Думала, что читает про себя, читает наизусть. Оказалось – читает белой пене у ног. Начала грызть колпачок ручки.

- И. Из. Чего же? – услышал и рухнул на песок рядом. Хотел завертеть мяч на кончике пальца, но не получилось – веселый яркий шар покатился, давя песчинки, и был принят волнами, как родной. 

«Сам полезет доставать».

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Кино" Филиппа Делерма

Пересматривая вечером "литературные" ресурсы сети, наткнулся на один интересный рассказ одного из популярных современных писателей Франции - Филиппа Делерма. Рассказ этот - о кино. Кинотеатре. Но не о самом "процессе", не о просмотре фильма. Иначе я бы не обратил на него внимания. Рассказ этот - о том состоянии, которое предшествует процессу. Предлагаю вашему вниманию.

Филипп Делерм

КИНО

Кино — не то место, куда можно, что называется, выйти на люди. С людьми тут почти что не соприкасаешься. Тут другое — входишь в зал и утопаешь в ватной взвешенности. Фильм еще не начался, и аквариумный свет колышет приглушенные голоса. Все мягкое, пухлое, обеззвученное. Неслышно ступая по ковру, с принужденной беспечностью идешь вдоль пустого ряда. Нельзя сказать, что в кресло садишься или даже усаживаешься. Это махрово-плотное, упругое пространство надо освоить. В него толчками втискиваешься, в нем блаженно распластываешься. К этому сибаритству добавляется приятное чувство слияния с другими — ты занял ячейку в одной из шеренг, развернутых перед экраном.
Но дальше общность не идет. Что ты узнаешь, например, о здоровенном парне, который развалился в кресле тремя рядами ближе к экрану и все еще читает газету? Разве что разок-другой он засмеется невпопад или, гораздо хуже, не засмеется, когда будет смешно тебе. В кино не проявляют себя. Сюда ходят, чтобы укрыться, забиться, свернуться. Здесь сидят, как на дне водоема, и вглядываются в голубизну — любое чудо может совершиться в псевдоглубине экрана сцены. Ни запаха, ни дуновения в зале, упирающемся в призрачное упование, в трехмерном храме, где отправляется культ плоскости.
Сгустилась темнота, и засиял алтарь. Теперь ты воспаришь — небесной рыбой, морскою птицей. Отнимется тело, и станешь английским пейзажем, нью-йоркским проспектом, бретонским дождем. Ты жизнь, ты смерть, любовь, война, тебя вобрал лучистый конус, где мельтешат пылинки. И когда появляется надпись “конец”, ты остаешься в трансе, бездыханным. Но вспыхивает резкий свет. Придется разогнуть затекшие суставы и лунатически двинуться к выходу. Главное — ни слова, никаких замечаний, суждений: слова все сломают. На уходящем из-под ног полу смиренно ждать, пока пройдет амбал с газетой. Застыть, как космонавт в скафандре, сберечь еще хоть на минуту диковинную невесомость.

PROЗАИЧЕСКОЕ: "Ежик и море" Сергея Козлова

Сейчас, когда зима уже приближается к своему логическому завершению :-)) всем хочется тепла, весны (а кому-то уже и лета) и приятных "солнечных" эмоций, согревающих, словно лучики солнца, наш внутренний мир. Небольшой рассказ-эссе, который мы предлагаем сегодня в "Proзаическом", создает именно такие эмоции - чистые и светлые, делающие расстояние и время, оставшееся до теплых деньков совсем крошечным. Читаем и ждем весну!) 

Сергей Козлов

Ежик и море

— А когда тебя не было, ты где-нибудь был?
— Угу.
— Где?
— Там, — сказал Ежик и махнул лапой.
— Далеко?
Ежик съежился и закрыл глаза.

Жил-был в лесу Ежик-иголка. Был у него дом с печкой, лампочка в дому из гриба-лисички и полная кладовая припасов. Но все Ежику чего-то хотелось…
— Неспокойно мне, — говорил он Васильку. — Вот здесь мутит, — показывал на грудь. — К морю хочется.
Василек никогда не видел моря, и поэтому говорил:
— Зря ты печалишься, ежик. Посмотри, какой я красивый, взгляни, как высоки сосны, послушай, как птицы поют! И все тебя здесь, в лесу, знают и любят.
Но Ежик с каждым днем печалился все больше.
— Хочется мне к морю! — жаловался он Муравью.
— А какое оно? — спрашивал Муравей.
— Большое. Но я его никогда не видел.
И вот как-то ранним утром, когда в небе еще плавали молочные звезды. Ежик вышел из своего домика и пошел к морю. В лапе у него была палка, а за плечом — котомка с едой.
Сначала он шел лесом, и птицы пели над ним, и трава, мокрая от росы, шуршала под ногами. Потом лес кончился, и путь Ежику преградила река.
— Эй! — крикнул Ежик.
И по всей реке понеслось: «Эй-эй-эй!..»
— Ты чего кричишь? — спросила, подлетев, Утка.
— Переправиться надо, — сказал Ежик.
И Утка подставила ему свою спину и перевезла на другой берег.
— Спасибо, Утка, — сказал Ежик и зашагал дальше.
Теперь он шел по огромному лугу. Трещали кузнечики, звенели стеклянными крылышками стрекозы, и где-то высоко в небе распевал жаворонок.
Долго ли шел Ежик, коротко ли, он вышел к морю.
— Здравствуй, море! — сказал Ежик.
— Здравствуй, Ежик! — сказало море.
И накатилась волна. «Пффф-ф!..- ударила она в берег. — Шшшш…» — зашуршала по камушкам, отступая.
И Ежик тоже сделал шаг вперед и сказал: «Пффф-ф!.. — и, отбежав немного: — Шшш-ш!..»
— Я на тебя похож, да?
— Очень! — сказало море. И снова ударило волной в берег.
Целый день Ежик играл с морем: то подбегал к самой воде, то отбегал прочь.
Засыпая на песке под скалой, он поеживался, и ему казалось, что он тоже — маленькое море на четырех лапах.
«Пффф-ф!.. — бормотал он себе под нос. — Шшш-ш!..»
И подымал и опускал иголки.