11/16/2012

PROчтение: Огненная саламандра, механический пёс и живые книги

«А раз все стало массовым, то и упростилось. Когда-то книгу читали лишь немногие – тут, там, в разных местах. Поэтому и книги могли быть разными. Мир был просторен. Но когда в мире стало тесно от глаз, локтей, ртов, когда население удвоилось, утроилось, учетверилось, содержание фильмов, радиопередач, журналов, книг снизилось до известного стандарта. Этакая универсальная жвачка… Сокращайте, ужимайте! Пересказ пересказа! Экстракт из пересказа пересказов! Политика? Одна колонка, две фразы, заголовок! И через минуту всё уже испарилось из памяти. Крутите человеческий разум в бешеном вихре, быстрей, быстрей! – руками издателей, предпринимателей, радиовещателей, так, чтобы центробежная сила вышвырнула вон все лишние, ненужные бесполезные мысли!..» Знакомо, не так ли? А эти строки родились ещё в 1953 году. Больше полувека прошло со времени написания романа-антиутопии Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», и реалии фантастического мира будущего с пугающей быстротой становятся всё больше похожими на реалии современности.


Думаю, было бы несправедливо обойти вниманием это произведение в нашем Либрариуме. Во-первых, потому, что главные его герои – книги. Книги, которые сжигает общество, подчинившее себе человеческий разум (действительно, книги опасны, ведь они дают пищу человеческому уму, заставляют его думать самостоятельно – поэтому «Жгите, жгите все подряд. Огонь горит ярко, огонь очищает»). И это даёт свои плоды. Но тем не менее некоторые люди здесь готовы всё потерять, умереть ради книг, и даже сами становятся книгами: «По дорогам, на заброшенных железнодорожных колеях нас сегодня тысячи, с виду мы – бродяги, но в головах у нас целые хранилища книг. Вначале всё было стихийно. У каждого была какая-то книга, которую он хотел запомнить. Но мы встречались друг с другом, и за эти двадцать или более лет мы создали нечто вроде организации и наметили план действий. Самое главное, что нам надо было понять, - это что сами по себе мы ничто, что мы не должны быть педантами или чувствовать своё превосходство над другими людьми. Мы всего лишь обложки книг, предохраняющие их от порчи и пыли, - ничего больше». А ещё, как оказалось, Рэй Брэдбери писал эту книгу в публичной библиотеке.
Но то, что делает книгу по-настоящему уникальной, - это способность её автора предвидеть будущее (напомню, роман был написан в 1953 году). Предсказания касаются даже некоторых изобретений. Например, радиоприёмник «Ракушка» — аналог современных музыкальных плееров, первая модель которых появилась только в 1979 году. В романе описаны различные модели телевизоров – начиная от огромных «телестен» (современные плазменные панели) и заканчивая миниатюрными переносными экранами (всевозможные новомодные гаджеты). С помощью телевизионных стен люди якобы общаются с друзьями-«родственниками» (чем не общение в соцсетях?).

Самые главные предсказания Брэдбери касаются общественного устройства. Поистине, это книга, открывающая глаза на многое… Можно немало об этом писать, но лучше самого автора не скажешь. Для тех, кому интересно, дочитывайте пост до конца и жмите «Дальше». А лучше прочитать или перечитать саму книгу :-)

Очень сомневаюсь, что на способность писателя предвидеть будущее повлияли некие потусторонние силы. Просто разумный, думающий человек смог понять, к чему могут привести губительные для общества процессы, с особой остротой проявившиеся в ХХ веке. В чём мы сегодня и убеждаемся… Как говорил сам Рэй Брэдбери: "Я не предсказывал будущее, я пытался его предотвратить".
P.S. А люди-«книги» на самом деле существовали. В Советском Союзе, благодаря (или вопреки?) цензуре.


"Иногда я подслушиваю разговоры в метро. Или у фонтанчиков с содовой водой. И знаете что?.. Люди ни о чем не говорят… Да-да. Ни о чем. Сыплют названиями - марки автомобилей, моды, плавательные бассейны и ко всему прибавляют: «Как шикарно!» Все они твердят одно и то же. Как трещотки. А ведь в кафе включают ящики анекдотов и слушают все те же старые остроты или включают музыкальную стену и смотрят, как по ней бегут цветные узоры, но ведь все это совершенно беспредметно, так – переливы красок".  

"Собственно говоря, если вдуматься, то между ним и Милдред всегда стояла стена. Даже не одна, а целых три, которые к тому же стоили так дорого. Все эти дядюшки, тётушки, двоюродные братья и сёстры, племянники и племянницы, жившие на этих стенах, свора тараторящих обезьян, которые вечно что-то лопочут без связи, без смысла, но громко, громко, громко! Он с самого начала прозвал их «родственниками»… Говорящая гостиная! Как это верно! Когда бы он ни зашел туда, стены разговаривали с Милдред: «Надо что-то сделать!» «Да, да, это необходимо!» «Так чего же мы стоим и ничего не делаем?» «Ну давайте делать!» «Я так зла, что готова плеваться!» О чем они говорят? Милдред не могла объяснить. Кто на кого зол? Милдред не знала. Что они хотят делать? «Подожди и сам увидишь», - говорила Милдред. 
Он садился и ждал. Шквал звуков обрушивался на него со стен. Музыка бомбардировала его с такой силой, что ему как будто отрывало сухожилия от костей, сворачивало челюсти и глаза у него плясали в орбитах, словно мячики. Что-то вроде контузии. А когда это кончалось, он чувствовал себя, как человек, которого сбросили со скалы, повертели в воздухе с быстротой центрифуги и швырнули в водопад, и он летит, стремглав летит в пустоту – дна нет, быстрота такая, что не задеваешь о стены... Вниз... Вниз... И ничего кругом... Пусто... Гром стихал. Музыка умолкала. 
- Ну как? - говорила Милдред. - Правда, потрясающе? 
Да, это было потрясающе. Что-то совершилось, хотя люди на стенах за это время не двинулись с места и ничего между ними не произошло. Но у вас было такое чувство, как будто вас протащило сквозь стиральную машину или всосало гигантским пылесосом. Вы захлебывались от музыки, от какофонии звуков". 

"Срок обучения в школах сокращается, дисциплина падает, философия, история, языки упразднены. Английскому языку и орфографии уделяется всё меньше и меньше времени, и, наконец, эти предметы заброшены совсем. Жизнь коротка. Что тебе нужно? Прежде всего работа, а после работы развлечения, а их кругом сколько угодно, на каждом шагу, наслаждайтесь! Так зачем же учиться чему-нибудь, кроме умения нажимать кнопки, включать рубильники, завинчивать гайки, пригонять болты?" 

"Жизнь превращается в сплошную карусель, Монтэг. Все визжит, кричит, грохочет! 
Как можно больше спорта, игр, увеселений – пусть человек всегда будет в толпе, тогда ему не надо думать. Организуйте же, организуйте всё новые и новые виды спорта, сверхорганизуйте сверхспорт! Больше книг с картинками. Больше фильмов. А пищи для ума всё меньше. В результате неудовлетворённость. Какое-то беспокойство. Дороги запружены людьми, все стремятся куда-то, всё равно куда. Бензиновые беженцы. Города превратились в туристские лагери, люди – в орды кочевников, которые стихийно влекутся то туда, то сюда, как море во время прилива и отлива, - и вот сегодня он ночует в этой комнате, а перед тем ночевали вы, а накануне – я". 

"Когда школы стали выпускать всё больше и больше бегунов, прыгунов, скакунов, пловцов, любителей ковыряться в моторах, летчиков, автогонщиков вместо исследователей, критиков, учёных и людей искусства, слово «интеллектуальный» стало бранным словом, каким ему и надлежит быть. Человек не терпит того, что выходит за рамки обычного. Вспомните-ка, в школе в одном классе с вами был, наверное, какой-нибудь особо одарённый малыш? Он лучше всех читал вслух и чаще всех отвечал на уроках, а другие сидели, как истуканы, и ненавидели его от всего сердца? И кого же вы колотили и всячески истязали после уроков, как не этого мальчишку? Мы все должны быть одинаковыми. Не свободными и равными от рождения, как сказано в конституции, а просто мы все должны стать одинаковыми. Пусть люди станут похожи друг на друга как две капли воды, тогда все будут счастливы, ибо не будет великанов, рядом с которыми другие почувствуют своё ничтожество. Вот! А книга – это заряженное ружьё в доме соседа. Сжечь её! Разрядить ружье! Надо обуздать человеческий разум". 

"Если не хочешь, чтобы человек расстраивался из-за политики, не давай ему возможности видеть обе стороны вопроса. Пусть видит только одну, а ещё лучше – ни одной. 
Набивайте людям головы цифрами, начиняйте их безобидными фактами, пока их не затошнит, -ничего, зато им будет казаться, что они очень образованные. У них даже будет впечатление, что они мыслят, что они движутся вперёд, хоть на самом деле они стоят на месте. И люди будут счастливы, ибо «факты», которыми они напичканы, это нечто неизменное". 

"Человек, умеющий разобрать и собрать телевизорную стену, - а в наши дни большинство это умеет, - куда счастливее человека, пытающегося измерить и исчислить вселенную, ибо нельзя её ни измерить, ни исчислить, не ощутив при этом, как сам ты ничтожен и одинок. Я знаю, я пробовал! Нет, к чёрту! Подавайте нам увеселения, вечеринки, акробатов и фокусников, отчаянные трюки, реактивные автомобили, мотоциклы-геликоптеры… Побольше такого, что вызывает простейшие автоматические рефлексы! Если драма бессодержательна, фильм пустой, а комедия бездарна, дайте мне дозу возбуждающего – ударьте по нервам оглушительной музыкой! И мне будет казаться, что я реагирую на пьесу, тогда как это всего-навсего механическая реакция на звуковолны. Но мне-то всё равно. Я люблю, чтобы меня тряхнуло как следует". 

"Не важно, что именно ты делаешь, важно, чтобы всё, к чему ты прикасаешься, меняло форму,
становилось не таким, как раньше, чтобы в нём оставалась частица тебя самого. В этом разница между человеком, просто стригущим траву на лужайке, и настоящим садовником. Первый пройдёт, и его как не бывало, но садовник будет жить не одно поколение". 

"Шире открой глаза, живи так жадно, как будто через десять секунд умрешь. Старайся увидеть мир. Он прекрасней любой мечты, созданной на фабрике и оплаченной деньгами. 
Посмотри же вокруг, посмотри на мир, что лежит перед тобой! Лишь тогда ты можешь по-настоящему прикоснуться к нему, когда он глубоко проникнет в тебя, в твою кровь и вместе с ней миллион раз за день обернётся в твоих жилах". 

"Когда-то в древности жила на свете глупая птица Феникс. Каждые несколько сот лет она сжигала себя на костре. Должно быть, она была близкой родней человеку. Но, сгорев, она всякий раз снова возрождалась из пепла. Мы, люди, похожи на эту птицу. Однако у нас есть преимущество перед ней. Мы знаем, какую глупость совершили. Мы знаем все глупости, сделанные нами за тысячу и более лет. А раз мы это знаем и всё это записано, и мы можем оглянуться назад и увидеть путь, который мы прошли, то есть надежда, что когда-нибудь мы перестанем сооружать эти дурацкие погребальные костры и кидаться в огонь. Каждое новое поколение оставляет нам людей, которые помнят об ошибках человечества". 



Отправить комментарий
соответствующие Должности Плагин для WordPress, Blogger...